В огромных мегаполисах большие расстояния между домом и работой делают из дома лишь место ночлега. Время, необходимое на дорогу на работу и обратно, отнимается не из рабочих восьми часов, а из собственного «домашнего» времени. Отсюда, из восьми «домашних» часов отнимите 2-3 часа. Что остается? А если, как некоторые молодые люди, посещать после работы, допустим, магазины или кафе, то на дорогу дополнительно будет уходить ещё час-два, да и на сам досуг ещё час-два. Итого, дом – есть лишь койка, на которой спишь. Человек перестает быть «домашним», он всё больше становится публичным.
Обилие возможностей в мегаполисах рождает конкуренцию, которая убивает человечность. Все тянутся в большие города. Чем больше город, тем больше у жителя этого города возможностей добиться успеха. Это так. Но желающих добиться успеха, и приехавших в большой город за этим самым успехом, много. Конкурс огромен. И добивается успеха только тот, кто умеет кусаться и лягаться. Большой город, как известно, «слезам не верит».
Множество незнакомых лиц определяет модель поведения – одиночество в толпе. Жизненное пространство индивидуума в большом городе минимально. Теснота проживания вынужденная, и отнюдь не дружественная. Зажатый с четырёх сторон чужими людьми, человек уходит ещё глубже в себя и создаёт вокруг себя оболочку, отделяя себя от враждебного мира. Чем больше толпа вокруг, тем сложнее найти себе близкую душу, тем более одиноким чувствует себя человек.
Формализация отношений в больших городах заставляет человека не быть естественным, но играть свою роль. В большом городе человек есть не Вася, Петя или Бахытжан, человек есть таксист, начальник, компьютерщик или кондуктор. А с таксистом или компьютерщиком человек ведет себя совсем не так, как с Васей или Бахытжаном. И чем меньше вокруг людей с именами, тем больше времени человек играет роль.
Loading ...
Считается, что, если у человека есть возможность не трудиться, он трудиться не будет. Считается, что человек в основной своей массе ленив по сути, и может работать лишь по принуждению. По факту это действительно так. В общем-то, человек трудиться не желает, и даёт максимальную производительность труда только тогда, когда он делает то, что ему по душе. Радостный труд редок, но очень желанен и продуктивен. В основном же труд безрадостен, а безрадостность труда порождает мнение о природной ленивости человека. Труд безрадостен тогда, когда работа выбирается не по душевному призванию, а по размеру вознаграждения.
На работе одного сотрудника понизили в должности на две ступени, другого повысили. Что изменилось? Значит ли это, что теперь один будет тратить на работу больше сил и времени, чем раньше? А другой, соответственно, станет менее загружен? Ответ – нет. Значит ли это, что ответственности у одного станет больше, а у другого меньше? Нет, внутренняя ответственность человека какой была, такой и останется. Что изменилось? Изменилась зарплата. В остальном же изменений существенных не произошло. Заработная плата никак не зависит от работы. Приведённый пример вполне конкретный, жизненный – в нацкомпанию пришла новая команда, которая попереставляла сотрудников согласно собственному настроению. И при этом ничего не изменилось. В таком случае я задаюсь вопросом – а почему в структуре при вертикальной рокировке сотрудников ничего не меняется? Почему структура никак на это не реагирует? Зарплата мало зависит от работы. Получается, что в крупных (огромных) структурах можно платить меньше всем – от макушки и до пят. И при этом ничего не изменится, всё будет действовать как действовало до этого. Но экономии никакой в крупных бизнес-структурах нет и в помине. Работа в крупных структурах не соответствует предназначению самой структуры. Я начинаю думать о предназначении больших структур. У Курта Воннегута в «Сиренах Титана» описано предназначение человеческой расы. Действия каждого отдельного человека, кажущиеся наполненными смысла, на деле прикрывали одну-единственную цель – доставить деталь на Титан. Главное предназначение было совершенно отделено от жизни каждого индивидуума, но все вместе, в совокупности ничего не понимающие и не осознающие своих целей, люди всего лишь доставляли одну маленькую металлическую пластинку на Титан. Переставь двух людей на Земле, и ничего не изменится, потому что Большое Предназначение отделено от малосоображающих исполнителей.
Срочно требовались комбайнеры. Мы дали объявление в газету – так, мол, и так, требуются квалифицированные комбайнеры для работы на импортных комбайнах, зарплата, питание и т.д., и т.п. Первый прикол был в том, что процентов 80 позвонивших по объявлению были не сами комбайнеры, а их жёны, матери, сёстры. Факт интересный – женщины звонили для того, чтобы пристроить своих близких. Факт этот должен был насторожить, но поначалу ему мало кто придал значение (а я, например, вообще об этом узнал гораздо позже). Мы считали, что набираем работников, а звонящие женщины считали, что пристраивают своих мужиков в «пионерлагерь» (еда, ночлег, свежий воздух, плюс ещё что-то заработают, опять-таки присмотр – пить не будет и т.д.). После женщины названивали бригадирам на сотовый и узнавали – мол, как там мой, хорошо ли вы его кормите, укладываете ли спать, не чихает ли он, моет ли руки перед едой. Сами комбайнеры, реально на эти же 80% – дауноподобные дебилоиды, также смотрели на работу как на весёлое путешествие на комбайнах по Казахстану. И на бригадиров смотрели часто не как на начальство, а как на пионервожатых («Валера, а чо они мне кушать не дают»). Здоровые взрослые мужики застряли в возрасте старших отрядов пионерлагеря. На уме лишь секс и алкоголь. Как байкеры. У тех тоже внутренний возраст – лет 15, не больше. Но всё это мы узнали потом. Хотя об этом можно было и догадаться в самом начале, после того, как 80% звонков поступило не от самих комбайнеров, а от их женщин.
Молоденькая девушка отошла чуть в сторонку от своего лотка и курит. Девушка – сразу видно – приехала в город недавно. Вот устроилась на работу – продаёт с лотка всякие жвачки-сигареты-сникерсы. Вроде бы всё нормально – работа какая-никакая есть, жильё, видимо, тоже. Зачем же она начала курить? Затем, что это для неё признак свободы и независимости. От того же курят в подворотне и школьники-подростки. Выкуривая сигаретку перед уроками, дети демонстрируют свою достигнутую возрастом якобы свободу. Таких признаков «свободы» сколько хочешь, и ни один из них не есть нечто полезное и положительное. Старшие оберегают детей от дурости, а дети стремятся к этой дурости, потому что то, от чего их ограждали, это и есть в их понимании свобода. А головы своей на плечах нет. Нет головы, чтобы хоть чуть-чуть подумать о том, что тебе надо, а чего не надо. Да и взрослые не далеко от детей ушли. Своя голова на плечах есть мало у кого.
