Как-то вечером мне позвонил брат и сказал, что во дворе девочки нашли птицу – какого-то некрупного хищника со сломанным крылом. Судя по описанию, это был ястреб-перепелятник. Далее возникал вопрос – что делать с птицей? Я решил забрать птицу и на следующий день отвезти в питомник хищных птиц, где возможно, ему оказали бы помощь. С целью забрать птицу я и выехал на ночь глядя в микрорайоны. Но по дороге меня остановил звонок – брат позвонил и сказал, что теперь девочки не хотят отдавать ястреба, теперь они хотят его продать.
Законы бизнеса становятся законами жизни. Девочки нашли никому не нужную птицу, которая вызывала лишь жалость. Но как только на горизонте появилось заинтересованное в птице лицо, так сразу же птица обросла ценой. Более глобальные примеры желания срубить капусту ни на чём демонстрируют взрослые дядьки. В Таджикистане, к примеру, в период войны и сразу после неё, за бесценок были скуплены все промышленные базы. Базы эти не работают, владельцам они не нужны, но они упорно ждут, когда на горизонте появятся реальные промышленники, которые будут вынуждены за большие деньги эти самые базы выкупить у нынешних владельцев. В Казахстане такие движения были с землёй. Купи себе землю, расставь сети, и рано или поздно кто-нибудь в эти сети попадёт. В Кыргызстане предприимчивые дельцы прибрали к рукам недра. Огромные территории лицензированы, и лицензии эти лежат в чьих-то руках. Владелец сам ничего не делает, но без его ведома на лицензированные территории попасть нельзя. Все ждут, когда на горизонте объявится некто, кто создаст цену тому, что без него ничего стоит.
Loading ...
Алматинцам не надо объяснять, что такое урюк, и что такое абрикос. Абрикос – это абрикос, а урюк – это урюк. У урюка неповторимый дикий, первозданный вкус, у домашних абрикосов этого вкуса нет, потерялся за столетия. Абрикос кисловато-сладкий, для варенья в самый раз. А вот урюк – он совсем без кислинки, даже незрелый. Он мелкий, но вкусный. И ещё на нем есть такие красные крапинки, которые и придают урюку его вкус. И кожурка у урюка крепкая, не толстая, а крепкая. И к нёбу прилипает. Некоторые делают компот из абрикоса, но лучше компот делать из урюка. У урючного компота – вкус детства.
В парке Горького я приметил на сосне ястреба-перепелятника. Выбрав более-менее удобное место для съёмки, я приготовился сделать несколько фотографий. Мимо меня по тротуару неторопливо прогуливался пожилой мужчина лет семидесяти. Поравнявшись со мной, он по-казахски спросил меня, что я делаю. Я ответил, что фотографирую птицу. – Какую птицу? – Ястреба. – А где он? – Вон на сосне. И так далее. Самый обычный диалог. Когда первоначальный запас вопросов иссяк, дедок на десяток секунд замолчал. Я сделал пару снимков, и тут дед снова заговорил, но уже по-русски. Когда он заговорил, я даже невольно обернулся и посмотрел на него – по-казахски он говорил чисто, а вот по-русски выражался с сильным корейским акцентом. Мой невольный взгляд был вызван тем, что до этого я был уверен, что разговариваю с казахом. По лицу дедка невозможно было понять – казах он или кореец, а вот речь его определяла на 100%. Причём, определяла его русская речь. Продолжай он говорить по-казахски, я бы так и разошёлся с ним, пребывая в полной уверенности, что беседовал 
