Существует четыре формы биологического движения. Каждой из этих форм соответствует определённое жизненное пространство.
Самая простая форма движения – это рефлекторное движение. Рефлекторное движение – это движение одномерного пространства. То есть, движение по одной прямой – от плохого к хорошему. В таких одномерных мирах существуют примитивные формы живых существ. К примеру, дождевые черви. Вся их жизнь – это движение по одной прямой – от тёмного к светлому, от холодного к тёплому. Они существуют на прямой. Существуя в пространствах большей мерности, нельзя судить о низших пространствах со своей колокольни. Это схоже с рассуждениями о примитиве древнего мира с точки зрения современного технократического человека. То, что мы видим движение червя в трёхмерном мире, вовсе не означает, что червь ощущает себя в таком же пространстве. Более того, он об этом понятия не имеет, потому что у него только одна форма движения – рефлекторная, он живёт лишь рефлексами.
Вторая форма движения – инстинктивная. Инстинкты есть у высших животных. Инстинктивные движения добавляют ещё один вектор пространства – собаки, кошки и иже с ними существуют уже в двухмерном мире. Нам, постоянно общающимся с птицами и животными, кажется, что их мир такой же, как и у нас. Но это не так. Кошки и собаки живут на плоскости. И даже птичий мир – и тот абсолютно плоский. Даже у высших животных нет образного мышления, они не могут обобщать, они не группируют все деревья в один образ некоего абстрактного дерева, для них каждое дерево – уникальный объект. Для получения возможности образного мышления требуется ещё один вектор пространства. Трёхмерное пространство – уход от плоских таблиц классификаций, трёхмерное пространство получено благодаря третьей форме движения – сознательному движению.
У человека есть все описанные выше формы движения. Поэтому мы ощущаем себя живущими в трёхмерном мире, что означает – в нашем сознании мир трёхмерен. И более того, нам кажется, что все живые существа должны ощущать этот мир таким же. Инстинктивные движения собак кажутся нам понятными и близкими, потому что мы тоже обладаем инстинктами. И сходство это заставляет иногда забывать про то, что у животных нет сознания. Вместе с тем есть примеры поведения животных, которые трудно отнести лишь к чистым инстинктам. Поведение некоторых индивидуумов животного мира ставят под сомнение теории исключительности человека как разумного существа. В этом случае как, мне кажется, животные выходят за пределы своего двухмерного пространства и начинают видеть мир таким же, каким его видим мы – трёхмерным. У них появляется сознательное движение. Возможно, что это так. Это мое личное мнение.
Есть ещё четвертая форма движение – интуитивная. Люди, обладающие возможностью интуитивного движения, существуют в четырёхмерном пространстве (или, иначе говоря, в их сознании мир четырёхмерен). Они видят мир совсем не таким, каким его видит большинство людей. Эти люди видят наши перемещения в 4D, тогда как мы себя ощущаем лишь в 3D. То есть, примерно как мы видим червей с их одномерным миром. А уровень понимания между этими людьми и остальным человечеством – примерно как между человеком и собакой. Всё логично и потому доступно пониманию учёных. Апологетам науки, казалось бы, самое то взламывать пространственные формы, но апологеты науки не воспринимают пространства, отличные от трёхмерного. Потому что четвёртый вектор – это время. А время по современной науке – незыблемо.
Loading ...
)
Лженаука, псевдонаука… Ученые-материалисты такими несколько пренебрежительными терминами называют учения, которые не подстраиваются под созданную методологию, называемую наукой. Отчасти пренебрежительность учёных объяснима, вокруг лженауки всегда было много шарлатанов и жуликов (хотя, сейчас и в науке их не так уж и мало). Астрология – лженаука, эзотерика – лженаука. Называя лженауку лженаукой, я не разделяю скепсиса людей от науки, а просто использую уже устоявшийся термин.
Однажды в Душанбе в местном дайджест-еженедельнике я обнаружил сборник истории о людях, длительное время пролежавших в коме. Больше всего меня поразила история о женщине, которая очень долго, чуть ли не лет пятнадцать, была без сознания. Она лежала в клинике в Ташкенте под стеклянным куполом, и жизнь в ней, как считалось, поддерживалась искусственно. Все в клинике уже настолько привыкли к этой неподвижной пациентке, что никто и не обращал на неё внимания. И вот в один из дней персонал больницы в полном составе отвлёкся на телевизионный концерт. Зазвонил телефон, но ни одна из медсестёр не пожелала подойти к трубке. И тогда к ней подошла женщина, бывшая в коме. Она просто встала, подошла к телефону и ответила звонившему. Сам по себе факт, безусловно, примечательный. Собственно, в статье акцент делался именно на факт чудесного возвращения к жизни. Меня же очень впечатлило то, о чём упоминалось вскользь. Первое – женщина встала и прошла сквозь герметичный стеклянный купол. Второе – она знала наизусть песню, которую в тот момент передавали по телевизору, она знала, кто исполняет эту песню. Третье – какое-то время она понимала речь почти на всех языках мира. Четвертое – опять-таки, какое-то время она мгновенно перемещалась в пространстве. Постепенно эти её чудесные способности уходили. В конце концов, она их утратила совсем. Она перестала ходить сквозь стены и говорила лишь на трёх языках – казахском, узбекском и русском. Обо всех этих чудесах в статье была сказано очень скомкано, как будто автор сам сомневался в том, о чём писал. Но… Предположим, что сознание женщины находилось вне её тела, хоть и было как-то с ним связано. То есть, предположим, что всё есть так, как об этом пишут в эзотерических книжках. Тогда, долгие годы сознание женщины находилось в пространстве, где для этого самого сознания не было никаких ограничений. Ни пространственных, ни языковых. Вернувшись в свою телесную оболочку, женщина ещё какое-то время не знала о существующих ограничениях, и её сознание по-прежнему ощущало себя в пространстве без ограничений. И тело вело себя послушно сознанию. Но потом ей объяснили, что она не понимает другие языки и не может ходить сквозь стены. Что она такая же, как и всё. И всё закончилось. Сознание получило ограничение возможного. Описывающий события журналист вряд ли был знаком с трудами Успенского или Гурджиева. Однако то, что он написал, очень гладко укладывается в теории лженаук. Степень моего доверия журналисту основывается на возможной вероятности вымысла. В моём понимании вероятность вымысла в данном случае была очень мала.
