Мысли с метками правильно

Статистика не знает и не может знать, сколько в обществе людей верующих, сколько атеистов, а сколько занимающих промежуточную позицию. В то же время статистика может знать количество людей, причисляющих себя к той или иной религиозной конфессии. Вера и религия сегодня имеют мало общего. Вера есть состояние души индивидуума. А религия есть коллективный общественный институт. Ничего нового я не открыл, однако разделил для себя два понятия, дабы не путаться в дальнейших рассуждениях.

Далее. Религия сегодня, как и все прочие общественные институты, пропитана жаждой наживы. Служба религии приносит деньги, и объём денег впрямую зависит от размера паствы. Вербовка паствы осуществляется целенаправленно, и потому охватывает лишь тех, кто живёт в трудностях. (Поэтому интернет-сословие вербовкой охвачено незначительно, или не охвачено вовсе). Среди свежеиспечённых адептов религии невозможно оценить долю истинно верующих и тех, кто просто попал под волну. Однако, как мне кажется, у свежеиспечённых есть много общего. Религия даёт свежеиспечённым прежде всего самоидентификацию; второе, как следствие самоидентификации, у свежеиспечённых появляется противопоставление себя прочим; в-третьих, религия даёт ощущение значимости в собственных глазах; в-четвёртых, рождает надежду на изменения в жизни. Но при этом религия сохраняет в свежеиспечённых и некоторую ущербность. В последние годы я встречал разных свежеиспечённых. В 99% случаев это мужчины от 25 до 40, со средним образованием, без специальности, без стабильного заработка,  без авторитетов, без принципов, с грузом проблем и с «обременением» в виде семьи. В одном случае один из банды стал районным имамом, и за ним потянулись остальные подельники. В другом случае многолетнее безденежье кидало человека из ислама в христианство и обратно, а потом ещё разок туда, и ещё разок обратно. В третьем случае религия стала альтернативой алкоголю, который стал следствием убыточного бизнеса.

Все свежеиспечённые с первого же дня своего новообращения начинают всячески это демонстрировать, и по мере приобретения новой религиозной информации выдавать эту информацию окружающим, чувствуя при этом причастность и некоторое удовлетворение от собственной значимости. Плюс признание себя более «правильным», чем другие, за счет противопоставления себя «неправильным». У одного свежеиспечённого (из бандитов) при рассказах о временах, когда он пинком открывал дверь районному акиму и ставил барыг на колени, в голосе всегда появлялись нотки сожаления о безвозвратно ушедшем. «Сондай Асеке заман болған» – говорил он и погружался в сладкие воспоминания. Жизнь без насилия, без девок и гулянок, воспринимается многими свежеиспечёнными как авансовая плата за что-то, что должно произойти в будущем. Такая жизнь в тягость (по крайней мере, поначалу), она воспринимается как испытание, как зарабатывание заслуг для будущих дивидендов, главным из которых являются, конечно же, деньги. У свежеиспечённых есть надежда, что когда-нибудь им воздастся за жизненные «тяготы». Однако при виде того, что «неправильные» живут «хорошо», а «правильные» – «плохо», религиозный запал свежеиспечённых может сильно пошатнуться. Что, собственно, и происходит. Всё происходит в точности как с популярными сайтами. Лишь малозначительная часть из свежеиспечённых становится постоянными посетителями религиозных мероприятий, большинство же со временем теряет к религии интерес или, как минимум, запал.

В разговоре с одним свежеиспечённым я пытался его убедить, что он не лучше и не хуже тех, с кем он ещё три недели назад пил водку. Глупо, конечно, пытаться кого-то в чём-то убеждать. Однако в процессе убеждения я вдруг совершенно чётко осознал, что все мы одинаковы – и те, кто пьёт водку, и те, кто не пьёт по религиозным убеждениям, и те, кто, как я, не пьёт водку, просто исходя из собственных принципов. По отношению к религии все мы примерно одинаковы. Дисперсия мала. Общество достаточно однородно. Немного веры и много жажды денег. Всё наше общество есть свежеиспечённое.