Женщина с криками проломилась через охранника. Даже особо и не старалась, просто толкала его рукой, и всё, при этом не переставая говорить по сотовому. Охранник вначале примерно секунд тридцать горизонтальными перемещениями ещё сдерживал её натиск, но на женщину его растопыренные в разные стороны ручищи не производили сильного впечатления. Она вначале молча пыталась его обойти, а потом начала кричать и толкать здоровяка. В конце концов, проломив сопротивление, она недовольно сказала в сотовый – «Придурок какой-то не хотел меня пускать».
Вопрос – какой смысл ставить на охрану здоровенного парня с дубинкой на бедре, если любая, я подчеркиваю, любая (!) женщина проходит через такую охрану почти без потерь?
Loading ...
В нашем современном обществе вся система жизненных ценностей построена на достатке. Всё крутится вокруг денег. Психологи учат людей не думать плохо о богатстве, о богатых, утверждая, что негатив по отношению к деньгам в мыслях отразится и в реальности. И люди соблюдают все наставления, лишь бы были деньги. Можно сформулировать совершеннейшую тупость и каким-то образом увязать её с деньгами – и эта тупость будет укореняться в сознании обывателя. Потому что вся жизнь построена на деньгах. И деваться от этого некуда. Хочешь дать ребёнку образование – готовь деньги, хочешь дать хорошее образование – готовь большие деньги. Все хотят денег, и денег больших. Ограничения существуют лишь в головах обывателя. Для одного и сто тысяч долларов – предел мечтаний. А кто-то мыслит миллиардами. Но суть всё равно одна – деньги-деньги-деньги. Суть эта чрезвычайно плотно осела в сознании людей, так что вся система жизненных ценностей сводится к тому, что сколько стоит. От того и цели и стремления у людей одни – деньги.
Друг говорит – Вчера ходили воровать яблоки. Я – Ух ты! И как это происходило? Друг – Просто, зашли в сад, собрали яблоки и ушли. Я – Ну это как-то не то, несовременно. Сейчас такие примитивные действия, как-то «пришли в сад без забора, никого нет, и набрали себе яблок скока хош» – это даже не воровство. Друг – А как ты себе тогда представляешь воровство? Я – А вот так. Два варианта. Вариант 1. Романтический. Ночью в масках ворвались в банк, связали охранника, и пока один держит ствол пистолета с глушителем у виска обосравшегося потного охранника, второй взламывает сейф, в котором лежат яблоки. Достав из сейфа заветные фрукты, группа бесшумно растворяется в ночи. Вариант 2. Реалистический. Пришли к директору государственной овощной базы и предложили ему схему, как сокрыть типа сгнившие яблочки в количестве, скажем, тонн 100. Директор их списывает, вы их пихаете налево, всё шито-крыто. Это вот я понимаю - воровали яблоки. А так – прийти в сад без забора, без сторожа и набрать яблочек на «покушать» – это в наше время уже и не воровство вовсе.
Сынок поступает в школу. Не в первый класс, но в девятый. Сейчас же везде надо поступать. В первый ли класс, или даже в детский сад, всюду от детей требуют определённого багажа знаний. И всюду конкурс. Всюду армии родителей, изнывающих под жарким солнцем. Полно приезжих. И очень мало бесстрастных. То есть, изначально всем как бы всё по барабану, все ходят расслабленные промежуточным финишем, чоп-чёрные папашки умильно фотографируют своих косолапых дочек на фоне желаемого храма знаний, пацанята с прыщавыми носами пытаются держаться на пару шагов в стороне от своих пока ещё спокойных мамаш. Мамаши выведывают друг у друга крупицы бесполезной информации. Никто ничего не знает, кроме пары-тройки блатных. Но блатные пока молчат, и никто ещё не знает, что они блатные. Все пока ещё спокойны. Но вот проходит первый тур. Уже пошло расслоение, уже появилось неравенство. Кто-то, стесняясь поражения, опустив голову, уходит, у некоторых дети успокаивают родителей, у других наоборот. Набравшие много баллов ходят гоголем, их сразу видно, они даже как будто выше становятся, им хочется, чтобы все знали об их маленькой победе. Они это заслужили, они молодцы. Но основная масса ещё в напряжении, пока не пройдёт апелляция, никто не узнает проходной балл. Апелляция проходит долго, приемная комиссия гуманна к традиционной казахской безалаберности. Кто-то забыл документы, кто-то просто тупо опоздал, но пройти апелляцию должны все желающие. Семь часов на жаре все ждут, пока последний сомневающийся в правоте приёмной комиссии не успокоит свои сомнения. Чем меньше сомневающихся остается, тем больше страсти разгораются у родителей. Вот двое бритых пытаются силой прорваться внутрь здания, но охранник твёрдо им отказывает. Тогда появляются крутые корочки, но охранник твёрд, и бритые немного успокаиваются. Внимание охранника, да и всех окружающих привлекает дедушка, который стучит кулаками по стеклопакету. Дедушка считает, что к его ребенку отнеслись несправедливо. Дедушка вызывает на поединок директора школы. Директор приходит, но разговаривает с дедушкой через стекло. Дедушка его не слушает, он требует поединка на улице. Мне жалко дедушку и его ребенка, но как всё это некрасиво выглядит. В это время внимание всех привлекает динамик, высунутый из окна второго этажа. Все бегут к динамику, только дедушка остается стучать в стекло. Динамик громко и чётко объявляет проходной балл на второй тур. Кто-то охает, кто-то ликует. Большая часть в уже вечерней прохладе расходится по домам, но непримиримые родители остаются стучать в стекла. Раздаются крики о том, что «всё куплено», что «в школе одни блатные». Теперь уже не один дедушка, а с десяток мамаш, потерявших часть рассудка от неудачи, жаждет крови директора. Бесполезно. Директор – умный человек, он прекрасно понимает, что ни в коем случае нельзя входить в контакт с разъяренными родителями. В лучшем случае он поговорит с ними через стекло, а, скорее всего, просто не выйдет к ним. Ведь завтра второй тур. Он сложнее, он более значим. И страстей после него будет куда больше.
