Будучи в Грузии, я спросил грузинов – почему они не признают турок-месхетинцев грузинами, ведь по крови они и есть грузины? На что один грузин мне ответил – а почему мы должны признавать их грузинами, если они сами себя грузинами не признают? При этом в его голосе звучала явная неприязнь по отношению к месхетинцам.
В 2006 году Казахстан играл в одной подгруппе с Турцией. Играя дома, в Алма-Ате, наша сборная проиграла с самым крупным на сегодня счётом – 0:6. На следующий после матча день я должен был встретиться с одним из крупных земледельцев Джамбульской области Ахметом Кикнадзе (имя-фамилия изменены). Встреча не состоялась, он не позвонил и телефон свой отключил. Он позвонил мне на следующий день. В самом начале разговора он объяснил причину переноса разговора – футбольный матч. Он, оказывается, ездил в Алма-Ату на матч, и, якобы, поздно и уставший с этого матча вернулся. Далее как-то вскользь прозвучало, что «наши» (то есть «их») победили! Я удивился – Кикнадзе болел за Турцию. Он болел против страны, в которой родился, в которой вырос, гражданином которой являлся, и которая, в конце концов, сделала его миллионером! Чем больше я осознавал этот факт, тем больше он меня злил. В конце концов, я нагрубил ему, он надул губки, на чём наш разговор и закончился. После я узнал, что наши турки-месхетинцы, пришедшие на тот футбольный матч, болели не за Казахстан, а за Турцию. И что было этих турков на стадионе немало. И получалось так, что наша сборная играла матч не как дома, где стены помогают, а как в гостях, где аудитория болеет против тебя. Не удивительно, что тот проигрыш стал самым крупным за всю историю сборной. Явный антипатриотизм турок-месхетинцев меня поразил. И я стал хоть чуть-чуть, но понимать грузинов, которые не хотят принимать месхетинцев обратно. Если бы в тот момент меня спросили – поддержу ли я возможную депортацию турков, я бы ответил утвердительно. Понятное дело, это были секундные эмоции, турки не совершили ничего противозаконного, они имеют полное право болеть за кого хотят, зов крови – тоже штука серьезная, которую нельзя сбрасывать со счетов. Но всё равно факт был неприятен, где-то в глубине души он воспринимался как предательство. И там же глубоко зародились мысли о «пятой колонне».
Loading ...
