Мысли с метками власть

Гашек, Войнович, Ильф и Петров. Мало того, что писательский дар имеется и чувство юмора при себе, так ещё и описываемые общества, страны, события понятны и известны. Сатира тесно привязана к стране, к специфике того или иного общества. И потому известность сатирика тесно зависит от известности общества. Вероятность того, что какой-нибудь африканский сатирик станет всемирно известным, мала. Казахстанский сатирик уж точно не получит мирового признания, если  будет критиковать лишь имеющуюся власть. Как неинтересна и неизвестна никому наша власть, так и не интересна никому в мире сатира на нашу власть. Более того, чем более апатичным и аполитичным становится наше общество, тем менее интересна сатира даже самому обществу. «Едкая» сатира популярных еженедельников не вызывает уже интереса, да и анекдоты постепенно сошли на нет.

Нравственные законы общества не рождаются самим обществом, они насаждаются сверху каким-нибудь общественным институтом, пользующимся авторитетом в обществе. В прежние времена такими авторитетами являлись церковь или совет старейшин. На сегодняшний день наибольшим авторитетом в обществе пользуется телевизор и – в меньшей степени – власть. Используя телевизор и власть можно менять мораль общества.

К примеру, болеют австралийцы за свой Большой Барьерный Риф, хотя большинство его в глаза не видело. А вот внушили им в сознание, и охрана природы стала общественным законом, передаваемым из поколения в поколение. Нравственным законом, моралью общества. Охрана природы стала нравственным законом, который был насаждён телевидением и властью.

Мораль менять можно. Казахские бабушки и дедушки говорят – «не упирайся в косяк», «не держи руки на голове сверху» и т.д. Они говорят то, что говорили им их бабушки и дедушки. Вот бы, начиная с какого-нибудь поколения, казахские бабушки начали бы говорить – «не тырь бабло». Но увы, уважаемые общественные институты, такие как телевизор и власть, которые и формируют (во многом) общественную мораль, сегодня призывают к обратному – тырить. А церковь и старики молчат. Нечего им сказать.

Со стороны СМИ. Есть информация – в Киргизии революция. Значит СМИ должны осветить происходящие события. Показывают раненых, горящие дома, разграбленные магазины, толпы людей, куда-то бегущих. У стороннего наблюдателя складывается впечатление, что вся Киргизия горит, разграблена и куда-то бежит. А между тем, мои друзья из Бишкека в телефонных разговорах упоминают о мародёрах в самую последнюю очередь.

Со стороны чужих властей. Власти других стран тут же прокомментировали события в Бишкеке – вы посмотрите на то, что там творится, хаос, анархия, беспорядки! МАРОДЕРЫ! МАРОДЕРЫ! МАРОДЕРЫ! ВЫ ХОТИТЕ ЭТОГО? АХ НЕТ! Тогда утухните в тряпочку и радуйтесь, как у нас всё хорошо и спокойно. Вот и все выводы, которые сделала власть – напугать примерами негатива. Благо СМИ ничего другого и не показывают.

Со стороны Бакиевых. Не Курманбека Бакиева, а его многочисленных родственников. Вряд ли хоть один из Бакиевых не то что вслух сказал, а даже хотя бы подумал – «Вот блин, мы допрыгались. Довыпендривались, блин. Эх, не надо было так борзеть». Я просто уверен, что даже толики малой таких мыслей в головах нет. Бакиевы, скорее всего, думают, что где-то недожали, кого-то не посадили, где-то кому-то позволили лишка. В точности так же думают и власти других стран – «вот Бакиевы где-то недожали, кому-то позволили лишка». В этом вопросе у меня пессимизм. «Есть суперстрасть, она зовется власть».

Первым киргизы сожгли свой Белый дом. Потом сожгли здание генпрокуратуры. Если бы у нас началась революция, то я бы пошёл жечь налоговую инспекцию. А потом бы сколотил отряд айтишников и начал бы целенаправленно уничтожать базы данных. Шутки шутками, но вторая киргизская революция вызывает всяческие противоречивые и отрывочные мысли.

Про киргизов и казахов. О подготовке народа к революции я слышал ещё в январе. И про планируемые нарынский и таласский курултаи. Но я со своим казахским менталитетом относился к киргизским курултаям со скепсисом. Мне казалось, что есть граница, которую нельзя преступить. Оказалось, что киргизы способны преступить эту грань. А вот казахи – нет. У нас такое невозможно. При всём сходстве казахов и киргизов, мы всё-таки разные.

Про ментов. Тупые менты стреляли в толпу! Менты не ловят бандитов, менты охраняют власть. Конечно, есть подразделения милиции, которые ловят преступников, а есть те, кто просто «охраняет порядок». Но сколько первых, а сколько вторых? На сегодняшний день менты не служат государству, они исполняют волю лишь отдельных персон. Тонтон-макуты.

Про власть. Оппозиция заявляет, что власть полностью перешла к ней. Но это не более чем слова. Власть сейчас реально принадлежит народу. Тем, кто с оружием бомбит магазинчики. Если власть принадлежит оппозиции, то что же она не останавливает грабежи? Заявить можно что угодно, реальную же власть установить очень сложно.

Про Бакиева. То, что Курманбек Бакиев сбежал на периферию, это, по-моему, весьма говняный поступок. Если он надеется на поддержку своих земляков, то неужели он не понимает, что толкает страну в гражданскую войну? Свергнутый президент должен бежать из страны.

Про мародёров. Те, кто в Киргизии пять лет назад под шумок хапнул себе телевизор с холодильником, сейчас имеют хороший шанс обновить устаревшую бытовую технику. Спрашиваю менеджера Копи-центра: – Если у нас будет нечто подобное, Вы готовы к погромам? Он отвечает: – Грабить других готов.

Про будущее. Что будет в будущем? Не станет ли революция привычкой? Не превратится ли Киргизия в латиноамериканскую республику с ежегодными переворотами? Не станут ли люмпены значимой силой? Я думаю, что все опасения напрасны. Киргизы создадут действительно народную власть. Я два дня разговариваю со своим другом из Бишкека, и хочу процитировать две его фразы: «Я горд за свой народ» и «Через два года ты переедешь к нам жить». Вот так вот киргизы видят свое будущее.

А могли ли большевики вести себя после революции как-то иначе? Если предположить, что сейчас найдётся кто-то, кто решится перекроить государство с уклоном в сторону социальной справедливости и плановой экономики, то сможет ли этот кто-то, во-первых, добиться власти, а во-вторых, изменить структуру государства бескровно? Думаю, что нет. Разве находящиеся сейчас у власти министры с акимами не будут сопротивляться нововведениям? Будут, ещё как будут. До последней капли крови своих подчинённых будут бороться за каждый свой доллар. Будут искать и находить всевозможные способы саботажа, лишь бы ничего не менялось. Вот и большевики столкнулись с таким сопротивлением. Большевикам надо было избавиться от структуры власти и от представителей самой власти. Они использовали какие-то элементы государственного управления, но изначально планировали, что это будет временно. Никто из прежней власти не должен был остаться на своём месте. Ожидать в такой ситуации понимания было невозможно. Слушая разговоры о неоправданной жестокости большевиков, я думаю, что по-другому было просто нельзя.