Подумал 3 Февраль 2010

Здравомыслящие люди, которым больше 25 лет, своими глазами видят, что климат меняется. В моём детстве во дворах заливали катки, и температура всю зиму держалась минусовая. А сейчас, за исключением крещенских морозов, всю зиму градусник у нуля болтается. Каток заливать бесполезно – растает. Город-то ладно, город и без морозов, и без снега переживёт. Но однажды я увидел за городом такую картину – поднявшуюся на пару сантиметров озимку залило вечерним дождём, а ночной холод сковал зелёные побеги в лёд. Климат меняется, а селяне всё следуют старым советским рекомендациям, разработанным в те времена, когда снега было много, и зимних дождей не бывало. Понятное дело, что в десятку попасть при этом невозможно. Интересно, действует ли ещё Казахский институт земледелия? Разрабатывает ли он новые технологии, в соответствии с меняющимся климатом? Или нет? А то скоро у нас вообще вся зима в плюсе будет, а мы все по-прежнему в августе-сентябре озимку сеять будем.

Всем известен тот факт, что лучшие игроки, тренеры и судьи всегда сидят на трибунах. Каждый болельщик считает себя знатоком футбола и считает себя вправе оценивать действия и умения специалистов. Ну ладно, футболисты и судьи – они на глазах, оценка их действий часто довольно проста и понятна. А вот деятельность тренеров не видна явно. А разбираться в тонкостях тактических построений дано не каждому рядовому болельщику. (Да и, положа руку на сердце, не нужно оно простым болельщикам вовсе). Один мой друг, большой любитель и знаток футбола, критерием оценки деятельности тренеров считает результат. Даёт тренер стабильный высокий результат – значит хорош, не дает – плох. Фабио Капелло – хороший тренер, а Рональд Куман – плохой. Хосеп Гвардиола – тренер пока ещё непонятный, а Свен Горан Эриксон – уже понятый всем шарлатан. Наличие среди тренеров шарлатанов показывает, что оценка тренера – дело сложное не только для болельщика, но и для президента клуба, и потому ошибиться в деле выбора тренера для клуба довольно легко.

Рассуждая о рыночной цене специалистов, я как-то пришёл к мнению, что обилие водил и бухгалтеров заметно снижает их среднерыночную стоимость. Но в то же время хороший водила, как и хороший бухгалтер, стоят дорого. Причина проста – бухгалтеров много, но хороших бухгалтеров мало. Я раньше думал, что тренеров много больше, чем клубов. Заключить контракт с хорошим клубом – это проблема для тренера. Однако, мой друг, сформулировав принцип оценки тренера по результату, наоборот, сузил круг хороших тренеров до совсем уж неприличного десятка. Отсюда такой же вывод – тренеров много, хороших тренеров мало. Дефицит хороших тренеров создаёт разброс в тренерских зарплатах от миллионов долларов в год у Капелло и Хиддинка до десятков тысяч у тренеров африканских сборных.

У каждого тренера есть репутация с плюсиками и минусиками. Вот смотрю я на тренеров африканских сборных, в основной массе европейцев (и даже со звучными именами), и спрашиваю своего сына – Как ты думаешь, зачем Поль Ле Гуен согласился тренировать Камерун? На что мой сынок отвечает:  «Уж точно не за деньги, потому что деньги там платят малые, значит – за интерес». Увы, мне кажется, что всё с точностью до «наоборот». Тренеры едут тренировать африканцев просто потому, что другой работы найти не могут. А африканцев тренировать – дело гиблое. В чём я ещё раз убеждаюсь, смотря матчи Кубка африканских наций. Ушёл тренировать африканцев – это большой-большой минус в репутации, если не крест на всей карьере.

В анонсе к какой-то книге было написано – «Это книга, которая взорвёт твой мозг!» Не знаю, как там книга, но у меня на днях быд кашель, который взрывал мой мозг. Я реально боялся за свою голову, было такое ощущение, что мозги от кашля плавятся и уже плавают в какой-то жидкости, из-за чего бьются об черепную коробку. А разок я был уверен, что от кашля правый глаз сейчас вылетит из глазницы. И такой сумасшедший кашель – не только у меня. Весь город по полмесяца, а то и дольше кашляет. Раньше такого кашля не было. Этот ужасный кашель появился у горожан лет десять назад. Причина, по-моему, кроется в воздухе. Воздух в городе стал просто ужасен.