В аэропорту Душанбе регистрации рейсов на Алматы и Москву происходит одновременно. В Москву летят в основной массе молодые ребята, летят на заработки. Провожают будущих гастарбайтеров целыми семьями. У ребят в глазах романтика и ожидание чего-то нового, сразу видно, что они хотят уехать. Матери же плачут навзрыд. Вообще, ситуация сильно похожа на проводы на войну – слёзы матерей, романтика молодых. Да по сути так и есть – почти каждый обратный рейс привозит из Москвы гробы с погибшими. Потом уже после регистрации всем улетающим придётся ещё просидеть лишних полтора-два часа в отстойнике. Этот факт вначале казался мне удивительным. Регистрация происходит вовремя, вылет происходит на два часа позже положенного, а в Алматы самолет прилетает без опозданий. И так каждый раз, то есть лишние два часа кем-то запланированы. Потом я к этому привык, а ещё через год мне объяснили, что долгим ожиданием в отстойнике менты пытаются выявить наркокурьеров. Курьеры глотают пакетики с героином, но долго с пакетом в желудке быть опасно, поэтому курьеры заходят в туалет, а за этим следят менты. В общем не всё так просто.
В один из первых разов я стоял спокойно у стойки и заполнял декларацию. Ко мне подошёл какой-то сотрудник в зелёной форме и спросил, вывожу ли я национальную валюту – сомони. Я ответил, что вывожу 250 сомонов. Тогда сотрудник (вроде бы пограничник), доверительно глядя мне в глаза, сказал: – «Напиши в декларации 200 сомони, а остальные просто брось здесь». Я слегка опешил от такого прямого предложения, но ответил отказом. Тогда этот пограничник, или кто он там есть, прямо глядя мне в глаза, протягивает в сторону руку, берёт за шиворот первого попавшегося пацанчика-таджика и швыряет его в угол. Паренёк отлетает к стене и смотрит на нас. А этот пограничник, продолжая смотреть на меня, и как бы объясняя мне ситуацию, говорит – «Подозрение на наркотики». После такой прямой демонстрации власти меня уже не надо было уговаривать, и я оставил на стойке злополучные 50 сомони (где-то 1500 тенге).
После этого случая я ещё много раз улетал из Душанбе, и почти всегда то менты, то пограничники, то таможенники, то ещё кто-нибудь выуживали из меня деньги. Иногда это было в форме дружеского наезда, иногда при помощи глупых придирок, но только в первый раз вымогательство было настолько явным и содержало неприкрытую угрозу. Надо сказать, что вымогательству подвергаются далеко не все, но видно, такой вот я везучий.
В сегодняшнем аэропорту Алматы такого беспредела нет. И многим кажется, что и не было никогда. Но каких-то 15 лет назад в тогда ещё старом аэропорту менты только и делали, что искали и отбирали деньги у пассажиров. И делали они это совершенно не стесняясь. Я очень хорошо помню, как радостно волокли менты в свою каморку перегонщика машин из Германии, у которого они обнаружили несколько тысяч долларов. Было совершенно очевидно, что денег этих парню уже не видать. Такие были времена, а ведь прошло всего лишь 15 лет. Так что аэропорт Душанбе – это аэропорт Алматы пятнадцатилетней давности. Не хуже и не лучше.
Loading ...
Крашеные мужики – это тема. Не молодёжь с синими ирокезами, а мужики в возрасте, скрывающие свою седину. Можно даже сказать, что крашеный мужик – это такой характер. Мужчина ведь не просто скрывает свою седину – он её стесняется, он хочет казаться моложе. Зачем? А вот это уже и есть черты характера. Увидел одного дедка, выкрашенного в чёрный цвет. Дедок купался в речке и был явно горд собой. А когда вылез и оделся, то начал клеиться к проходящим мимо молодым женщинам. «Молод, едрить, душой!»
(5 votes, average: 4.80 out of 5)
Достаток – это, вроде бы, когда достаточно. Но… «Они жили в достатке». «Царил достаток». «Стремиться к достатку». В этом случае под достатком подразумевается избыток. То есть, достаток – это не достаточно, а более, чем достаточно. Подобная игра значений слов возникает из-за меркантильности общества. Общество стремится не к достатку, а к избытку. Потому что, скорее всего, изначально достаток обозначал именно достаточность.
