В Алма-Ате днём автобусы еле-еле тащатся. Как-то ехал за таким автобусом и посмотрел на скорость. 25 км/ч. Да плюс ещё и на остановках по 5 минут стоят. Была бы воля водителей – они бы днём и не выходили на маршрут. При Союзе водилы так и делали – при Союзе в Алма-Ате днём автобусы просто не ходили. Вот, помнится, в старое доброе советское время народ газетки расстилал и прямо на землю садился, потому что целый час, а то и два надо было ждать автобус. Это называлось «отстой». Отстой – это такое время, когда автобусы в Алма-Ате вообще не ходят. Сейчас хотя бы ходят. Сейчас отстой в завуалированном виде. Ну почему так? Почему в той же Москве транспорт днём ходит? Или в Лондоне? А в Алма-Ате не ходит? Особенность города? В некотором роде – да. Утром и вечером общественный транспорт заполнен служащими и учащимися, коих в городе много. А днём ни служащие, ни учащиеся, транспортом не пользуются. Днём ездить некому. А как же у других? А у других днём на автобусе ездят ПРИЕЗЖИЕ. И чем больше этих самых приезжих, тем больше занятость городского транспорта. Днём ездят по городу туристы всякие и прочие праздные чужаки. А у нас их нет. Нет чужих в городе.
Кстати, по той же причине нет у нас и «Макдоналдса». Казалось бы, город почти в полтора миллиона жителей, а Мака нет. Чего же ему надо? Почему не открываются? А потому, что Маку нужны приезжие, которых у нас нет. Пусть бы и городок тысяч в двадцать был, но если в нём туристов на пять миллионов в год, то «Макдоналдс» обязательно в нём точку откроет. А у нас нет, потому что местные в Мак ходить не будут. Такие вот дела. Не сказать, чтобы у нас не было приезжих. Но наши приезжие в большинстве своём живут невдалеке от барахолки (от Ее Величества Барахолки) и едят они там же. Не пользуются они ни городским транспортом, ни городским общепитом. А городу нужны другие приезжие. А пока – полный отстой.
Подумал 27 Сентябрь 2009
Аццтой
Наполовину
Как-то мой дядя позвал моего отца и меня к себе на дачу. Не отдыхать, а помочь. Дядя хотел проложить дорожку от входа на дачу до уже построенного домика. Плиты ракушечника для дорожки он уже где-то стибрил, и они готовые лежали у стены. Надо сказать, что дядя мой очень трудолюбивый и очень шустрый, и поэтому работа у нас пошла очень быстро. Мы быстро выровняли землю, засыпали её песком и аккуратно и ровно уложили ракушечник. Но… Но ракушечника хватило лишь на половину дорожки. Я логично предположил, что оставшуюся половину мы будем делать потом, когда дядя ещё достанет ракушечника. Но не тут-то было. Ни на секунду не останавливаясь, дядя замесил раствор (он по специальности бетонщик), поставил опалубку, и через какое-то время мы уже заливали вторую половину дорожки. Так она и осталась – наполовину из ракушечника, наполовину из бетона.
Всё это было очень по-нашему. Как мне кажется, что половина наших дел делается наполовину. Наполовину планируется, допустим, кругосветное путешествие на яхте. Наполовину осуществляется запуск спутника. Всё наполовину. Причём на первую половину – главное доложить президенту. Яхта ушла! Ура! Спутник запустили! Троекратное раскатистое ура-ура-ура! А что потом? А потом яхта встаёт где-то в непонятном порту, и когда она оттуда сдвинется – непонятно. Спутник вначале теряется, потом находится, но уже нерабочий, и кто-то негромко принимает решение этот спутник затопить. Наполовину. Очень часто и много где.
Вот по той причине, что у нас половина дел идет наполовину, я и против строительства атомной электростанции. Я знаю, что у нас дефицит электроэнергии, знаю, что урана у нас много, знаю, что атомная энергия самая дешевая. Я верю, что у нас хватит сил и ума эту самую атомную электростанцию построить. Например, к 16 декабря. Или к 6 июля. И даже доложить об этом президенту, а вот что будет дальше…
Случаи из жизни. Оружие.
Летом отдыхали на Капчагае, на пока ещё более-менее диком северном берегу. Мы семьей всегда ездим в одно место, где всё ещё чисто, и где вода постепенно отвоёвывает пространство у песка. Берег в этом месте ровный и песчаный, а барханы нависают над узкой кромкой ровного побережья. Мы и ещё несколько семей расположились на этом берегу на приличном расстоянии друг от друга. Тишина, спокойствие – рай на земле, дети плещутся на мелководье, чего ещё надо? Вдруг по верхушкам барханов с диким рёвом проносятся три квадроцикла (или квадрицикла, не знаю уж как правильно). Пролетели по верху в одну сторону, а в обратную уже по кромке воды летят. А потом началась вакханалия, эти три урода начали гонять между отдыхающими и с разгона заезжать на барханы, вонь стоит от бензиновой гари, шум неимоверный, а эти козлы знай себе куражатся – и в лоб на бархан, и по диагонали, в общем балдеют по полной. Мы расположились несколько в стороне от всех, и основные гонки проходили метрах в ста от нас, но всё равно было ужасно неприятно. Я стоял и думал – вот если бы у нас как в Америке оружие было бы в свободной продаже, то я бы уже давно целился из своего дробовика в чёрный шлем одного из этих гонщиков. Пожалуй, вон в того, самого наглого. Тут подошла жена, и её высказывание буквально в резонанс с моим попало, лишь с тем отличием, что стрелять она хотела по широким колёсам. В общем, мысленно мы уже расстреляли этих козлов. Но тут самый рьяный из них, по диагонали скатывается как раз в нашу сторону, поддаёт газу, выруливает на ровную поверхность и несётся прямо на нас. Я поднимаю руку, он тормозит. Я говорю – «Ну что же ты делаешь-то?» Он в ответ – «А где нам кататься?» Я в удивлении – «Так что, ты хочешь, чтобы все отсюда уехали, а ты здесь кататься будешь? Неужели ты не понимаешь, что ты мешаешь здесь всем?» И тут парень так грустно говорит – «Сейчас уедем. Ещё две-три минуты и уедем». Закрывает свой шлем, газует, делает пару виражей и, действительно, уезжает. Следом за ним уезжают и его приятели. Мы стоим в тишине и я говорю жене – «Какой ужас. Нормальный парень. А было бы у меня оружие, я бы уже давно его расстрелял буквально ни за что».
