Подумал 23 Сентябрь 2009

Однажды в Душанбе в местном дайджест-еженедельнике я обнаружил сборник истории о людях, длительное время пролежавших в коме. Больше всего меня поразила история о женщине, которая очень долго, чуть ли не лет пятнадцать, была без сознания. Она лежала в клинике в Ташкенте под стеклянным куполом, и жизнь в ней, как считалось, поддерживалась искусственно. Все в клинике уже настолько привыкли к этой неподвижной пациентке, что никто и не обращал на неё внимания. И вот в один из дней персонал больницы в полном составе отвлёкся на телевизионный концерт. Зазвонил телефон, но ни одна из медсестёр не пожелала подойти к трубке. И тогда к ней подошла женщина, бывшая в коме. Она просто встала, подошла к телефону и ответила звонившему. Сам по себе факт, безусловно, примечательный. Собственно, в статье акцент делался именно на факт чудесного возвращения к жизни. Меня же очень впечатлило то, о чём упоминалось вскользь. Первое – женщина встала и прошла сквозь герметичный стеклянный купол. Второе – она знала наизусть песню, которую в тот момент передавали по телевизору, она знала, кто исполняет эту песню. Третье – какое-то время она понимала речь почти на всех языках мира. Четвертое – опять-таки, какое-то время она мгновенно перемещалась в пространстве. Постепенно эти её чудесные способности уходили. В конце концов, она их утратила совсем. Она перестала ходить сквозь стены и говорила лишь на трёх языках – казахском, узбекском и русском. Обо всех этих чудесах в статье была сказано очень скомкано, как будто автор сам сомневался в том, о чём писал. Но… Предположим, что сознание женщины находилось вне её тела, хоть и было как-то с ним связано. То есть, предположим, что всё есть так, как об этом пишут в эзотерических книжках. Тогда, долгие годы сознание женщины находилось в пространстве, где для этого самого сознания не было никаких ограничений. Ни пространственных, ни языковых. Вернувшись в свою телесную оболочку, женщина ещё какое-то время не знала о существующих ограничениях, и её сознание по-прежнему ощущало себя в пространстве без ограничений. И тело вело себя послушно сознанию. Но потом ей объяснили, что она не понимает другие языки и не может ходить сквозь стены. Что она такая же, как и всё. И всё закончилось. Сознание получило ограничение возможного. Описывающий события журналист вряд ли был знаком с трудами Успенского или Гурджиева. Однако то, что он написал, очень гладко укладывается в теории лженаук. Степень моего доверия журналисту основывается на возможной вероятности вымысла. В моём понимании вероятность вымысла в данном случае была очень мала.