Подумал 30 Июль 2009

«В доме повешенного не говорят о веревке» Есть в обществе больные темы. Ещё можно сказать, огнеопасные. Затрагивание такой темы в обязательном порядке порождает склоку. Свару на личностях. Помню, когда убили шейха Ясина, интернет был полон обсуждения этого события. Даже не обсуждения, а скорее вываливания собственных эмоций. Одни орали – «Евреи – молодцы, так и надо дальше действовать», другие, если можно так сказать, оппонировали – «Евреи – сволочи, не соблюли законность». Всё это жутко напоминало современные футбольные матчи, когда противник виновен уже фактом своего существования. Современное футбольное фанатское движение – яркий образчик поведения, которое переносится сейчас на всё и вся. Взаимные оскорбления на обсуждениях убийства шейха Ясина выливались в сотни комментов. И в общей вакханалии абсолютно незамеченными и некомментируемыми остались два высказывания, которые мне запомнились. Первое принадлежало палестинскому парню, который написал примерно следующее – «шейх Ясин вырастил целое поколение детей, которое ненавидит евреев, хотя ни одного еврея в жизни не видело. Эти дети ненавидят евреев только за то, что они евреи. И нами, и евреями управляют фашистские режимы» А второе высказывание принадлежало еврейскому пареньку – «Вот тут вы все кричите – правильно или неправильно. А воевать придётся нам – евреям и палестинцам. А нам этого совершенно не хочется. Ни нам, ни палестинцам» Эти голоса изнутри прошли совершенно незамеченными, потому что орда не хочет слушать, глаза орды зашорены болезненностью темы. У орды как с одной, так и с другой стороны глаза не видят тему, их глаза видят лишь противника. Орде важно крикнуть хоть что-то оскорбительное в сторону оппонента. Болезненные темы – они на виду. Болезненная тема – это болезнь общества. В Казахстане стоит затронуть тему межнациональных отношений, как сразу же рождается длинная вереница комментов, большая часть из которых есть суть оскорбления и обвинения. То же касается и родо-племенных отношений. Восхваление себя и уничижение других. Кто круче, адайцы или найманы? Общество больно этими темами. Ещё одна больная тема – государственный язык. Ни в коем случае нельзя затрагивать эту тему в обсуждениях на русском языке. Взрывоопасно. По всем этим темам общество расколото в значительной степени. Одна часть общества крайне негативно относится к другой его части только из-за факта существования различий. Больная тема – это болезнь общества, которая нарывами то тут, то там вылазит на многочисленных форумах навешиванием ярлыков, но от этого не становится более понятной. А скорее, даже наоборот, крикнув оскорбление в адрес оппонента, человек ещё более отталкивает себя (именно себя, а не оппонента) от понимания темы. А тема так и остаётся больной. И, соответственно, общество остаётся нездоровым.
Ау, власти, загляните на форумы и комментарии, посмотрите на болезни общества.

Во время проживания в Узбекистане я с удивлением открыл для себя происхождение казахских слов, обозначающих дни недели. В узбекском языке эти слова звучат несколько иначе, чем по-казахски, и совершенно отчётливо показывают своё персидское происхождение.
Ну, «жума» – понятно, «пятница» по-арабски. «Шанба» – это от арабско-еврейского «шабба» – суббота. То есть, цепочка переходов из языка в язык такая – шабба – шанба – сенбi. От «шабба» произошло и слово «суббота» и созвучие слышно. А вот созвучие «суббота» – «сенбi» уже почти и незаметно. Далее образование слов происходит совсем уж просто.
На персидских языках один-два-три-четыре-пять звучит как як-ду-се-чор-пандж,, соответственно и дни недели считают от субботы:
один день после субботы – «якшанба», два дня – «душанба», три – «сешанба», четыре – «чоршанба» и пять – «пайшанба».
А в казахский язык эти слова вошли уже в своеобразном казахском чтении:
«дүйсенбі», «сейсенбі», «сәрсенбі», «бейсенбі», «жұма», «сенбі», «жексенбі».
Я понимаю, что ничего нового для мира я не открыл. Но вот для себя такое маленькое открытие было интересным. Два года назад, находясь в Таджикистане, я услышал, что таджики метисов называют «чалыш». Потом узнал, что в персидских языках есть слово «чала» (слышно явное созвучие со словом «шала»), и именно от этого слова и произошло слово «чалыш». (Кстати, ираноязычных бухарских евреев, которые приняли ислам, тоже называли «чала»). И означает слово «чала» – «ни то, ни сё». Чала – ни еврей, ни мусульманин. Чалыш – метис, ни тот, и не другой. Шала-қазақ – это ни то, ни сё. Оказывается, я – «ни то, ни сё».