«АйТишники – это молодые парни» – обычное предложение, обычное обобщение. Однако вполне возможно возражение – «бывают и девушки-айтишницы». Резонно? Вполне. Ну, что ж – айтишники – это молодые парни и девушки. «Стоп, – еще одно возражение, – бывают айтишники и немолодые». О’Кей, принимаем и это. «Айтишники – это молодые и немолодые мужчины и женщины». Фраза стопроцентно бесспорная. Разве что еще гермафродитов можно добавить. Зато никто контрпримера привести не сможет. Если я начну добавлять в первоначальную фразу ещё и глаголы, то при наличии обязательных противоречий, опять выйдет очередной абсурд. Делая обобщения, волей-неволей будешь натыкаться на возражения. Обобщения в обсуждениях – как бы вне закона, потому что каждый человек – индивидуален. Попробуй обобщи какую-либо группу, и очередной радетель тут же, сморщив носик, выдаст – «не загоняйте меня в стадо!».
Вне всяких сомнений, каждый человек индивидуален. И к каждому нужен индивидуальный подход. Индивидуализм важен – спору нет. Да вот только под лозунгом «Не загоняйте меня в стадо!» скрывается не индивидуализм, а скорее нечто другое. Человек, хочет он этого, или нет, существо коллективное. Человек всегда находится в какой-то общности. И эта общность мало того, что имеет определённые общие черты, так она ещё и имеет определённые права и определённые обязанности. Человек – житель города, хочет он этого или нет. И от этого возникают какие-то общие вопросы, общие проблемы, чаяния. И никто никого не загоняет в стадо. Человек уже в стаде. Гражданин государства. Опять возникает нечто общее с вытекающими последствиями. В стремлении «не загоняться в стадо» есть отречение от всего и вся. Не говори на языке окружающих, не носи ту же одежду, что и окружающие, не стригись или стригись налысо, и так далее. Нонконформизм, нигилизм. Если так, то хорошо, потому как часто -измы есть суть лишь порождение юношеского максимализма, который проходит.
У индивидуализма есть корень, или один из корней – это идеологический вакуум. Это с одной стороны. С другой стороны индивидуализм сам является корнем отсутствия идеологии. Нет в обществе какого-то объединяющего начала – значит, каждый будет замыкаться в своих интересах. Нет громкого «мы» – значит, будет громче звучать «я». Вроде бы всё нормально, но есть у индивидуализма и минусы. В обществе индивидуальностей нет места идеологии, кроме идеологии потребления и удовольствий. Громкое обобщение? Я не думаю. Не загоняйте меня в стадо – это ещё и «не создавайте мне обязанностей». Я сам по себе, я индивидуален, я вне стада. Но если ты вне стада, то какие могут быть обязанности. Живя в обществе, мы зависим от общества. А вне общества у тебя только права. А вот это уже не очень хорошо. Обратное, кстати, тоже перегиб. Обезличивание члена общества – есть создание лишь обязанностей.
Есть какой-то разумный баланс. Есть граница между личностным и общественным в человеке. Это безусловно. Чего больше – личностного или общественного? Что перевешивает в данный конкретный момент. Личное «я» или общественное «мы». Замкнуться на своей индивидуальности или раствориться в общественном? Крайности, как обычно, это перегиб. Нельзя совсем обезличивать человека. Но и исключать обобщения – это тоже крайность. Обобщения – это необходимый атрибут общественной жизни.
Для меня IT – это молодые парни, а никак не пожилые дамы. Сколько бы меня ни поправляли. Хотя я знаю, что айтишники бывают всякие.
Loading ...
Утро. Завтрак. Телевизор. Новости. Кофе. Тостик. Всё стандартно. Каждый день одно и то же. Кофе. Тостик. Стандартные новости. Демонстрации протеста. Разгон демонстрации. Стрельба. Кровь. Опять стрельба. Опять демонстрации. Землетрясение. Спасатели. Кровь. Наводнение. Опять спасатели. Взрывы. Ещё взрывы. Опять кровь. Кофе. Тостик. Стандартное утро.
Информационная глобализация привела к частичной потере свежести ощущений. Все всё про всё знают. Пирамиды в Гизе уже никого не удивляют, и даже не впечатляют. Не сильно впечатляют и другие античные и средневековые объекты. Смотришь на них – и думаешь – ну что же, точно как на картинке, или в точности как в телевизоре, ничего нового. Всё уже увидено и узнано. Знаешь, куда едешь, и знаешь, что увидишь. Но однажды это же самое постоянство и это же самое знание того, что тебя ждёт, меня удивило. Я шёл по Оксфорд-стрит и вышел на площадь Пикадилли. И она меня поразила. Я увидел в точности ту же самую картинку, которая сопровождала все мои учебники английского языка аж двадцати-двадцатипятилетней давности, а ведь картинки в тех учебниках тоже были не такими уж и свежими, тем картинкам в то время уже было лет десять, а то и больше. Я остановился на площади Пикадилли и сказал себе все те же слова, но уже с совершенно другими эмоциями – «надо же, всё точно так же, как и на картинке в учебнике». А поразила меня реклама. Самая обычная реклама. Необычность её была в том, что она не менялась, наверное, лет сорок, а может и больше. Каждый видел фотографию площади Пикадилли с надписями – TDK, SANYO, McDonald’s, Coca-Cola. Эти логотипы стали уже неотъемлемой частью антуража. Они уже кажутся вечными. Обалдеть, десятки лет висит одна и та же реклама. Десятки лет! Без этой рекламы Пикадилли уже не будет восприниматься. Мною, по крайней мере, – точно.
