Как-то в экваториальном лесу Итури некий путешественник захотел сфотографироваться с пигмеями, которые в этом самом лесу и живут. Пигмейки мигом сбросили с себя одежды (майки-джинсы), напялили набедренные повязки, а после съёмки потребовали денежки каждой участнице фотосессии. Экзотика, казалось бы, исчезла совсем – если даже в лесу Итури пигмеи ходят совершенно в том же, в чём ходят по Лондону англичане.
Вечером в одном из аулов наблюдал картину: аульские пацаны встречают своих коров. Все до одного в спортивных майках. Тут и Бэкхемы и Роналдиньями, тут и Мальдини с Лэмпардами, и даже один Шакил О’Нил. Ничем эти пацаны не отличаются от миллиарда других пацанов в мире, будь то сытая Европа или голодная Африка. Всё становится схожим. Но экзотика не исчезла совсем – он ушла в бизнес. И пигмейки в набедренных повязках тому пример. А вот ещё пример. И ещё показательнее. Один парень рассказывал, как он увидел в Нью-Йорке здоровенного двухметрового ниггера (не негра, а именно ниггера) в чёрных очках, в кораллового цвета костюме, бордовой рубашке, золотом галстуке, в микроскопической шляпе на голове и с микроскопической чёрной женой. Негр был чрезвычайно колоритным, и мой знакомый подошёл к нему и попросил разрешения с ним сфотографироваться. Негр дружелюбно согласился, его миниатюрная жена взяла фотоаппарат и сказала – «Мой муж добрый, он бесплатно фотографируется». Двухметровые негры такой же экзотический атрибут Нью-Йорка, как однометровые пигмеи – экзотический атрибут леса Итури. И те, и другие для кого-то экзотика. И те, и другие зарабатывают на этом деньги. Экзотика стала деньгами.
Loading ...
Говорят, что на три вещи можно смотреть бесконечно – на огонь, на воду и на работу другого человека. У горной речки действительно можно просидеть, кажется, целую вечность. Сел на тёплый камешек – и смотришь на вздыбающуюся белую пену. Непрерывный, монотонный гул воды заглушает даже пение птиц. Кажется, что смотришь на воду. Но это не так. Смотришь на воду, но не видишь её. Вода не привлекает внимание ни слуха, ни зрения. Наоборот, она отвлекает от действительности. Она погружает в прострацию. Сижу, смотрю на пенящийся водоворот мощной горной реки, а на самом деле смотрю в себя. Глаза открыты, и уши тоже. Только глаза видят совсем другие картины, а уши слышат совсем другие звуки. Достаточно минуты у горного потока, чтобы незаметно для себя погрузиться в раздумья, в воспоминания. И просидеть в них так долго-долго. Может быть несколько часов. А может, и всего-то миг один, я не знаю. Я потерял счёт времени. Вот и тень от огромных елей дошла до меня. Сколько времени прошло? Только уходящее солнце и онемелость мышц говорят о том, что пора. Пора домой. Пора в реальность. На что же я смотрел? На воду?
Бренд – это не полдела. Наверное, это где-то четверть дела. Немного, но и не мало. Попробуй четверть дела осиль – не так-то и просто. Захоти «Фудмастер» макароны выпускать – четверть дела уже есть. «Макароны Фудмастер»! И это пипл схавает. Захоти Пепси-Кола выпускать автомобили – пипл как минимум заинтересуется. Бренд вызывает ассоциации. Ну, не просто же так Пепси на авторынок заходит. Значит, есть что показать. Бабла навалом – вложат в то, что надо. Машинки от Пепси в двух цветах! Верх синий, а низ красный! Да все «ведущие таблоиды» ещё и доплатят, чтобы такую новость по миру раскидать. Вот что значит бренд. Как говорили в мою молодость – «вначале ты работаешь на зачётку, а потом зачётка работает на тебя».
