Нет-нет, то в прессе, то по телевизору мелькают лица современных казахских генералов. Чаще всего по скандальным поводам (а по другим и нет смысла их показывать). Гляжу я на эти лица и ничего генеральского в них не вижу. Восточной хитрожопости – море, а генеральства – ни грамма.
В мою армейскую молодость был эдакий генеральский типаж – красное морщинистое лицо (не в мелких старушечьих морщинках, а в крупных, глубоких, волевых бороздах, продольных на щеках и поперечных на узком лбу); квадратный череп толщиной в два пальца, на черепе короткий седой ёжик; бесцветные глаза утоплены вглубь на те же самые два пальца; и осанка – череп, обветренная шея, хребет – всё в одну линию. Впереди вполне может висеть рюкзак, это не важно, важно чтобы сзади всё было в штырь.
Я прослужил в советской армии довольно долго и насмотрелся на таких генералов изрядно. Такой вот типок всем своим видом показывает свою сложную суть. Он уже давно не «слуга царю» и не «отец солдатам», но он – сама армия, …подробнее →
Loading ...
Заезжаю в один из городских дворов. Городское планирование уже не предусматривает во дворах отдельные дорожки для пешеходов и машин. И машины, и пешеходы загнаны на один и тот же асфальт. Взаимного уважения со стороны водителей и пешеходов пока ещё нет. Уже намечается, но пока ещё нет. Поэтому водила воспринимается многочисленными дворовыми мамашами и нянями как враг и потенциальная опасность. Мне такое отношение не нравится, и я стараюсь ездить по дворам медленно и аккуратно. Езжу аккуратно и не получаю дозу мамашиных криков и гневных взглядов. Заезжаю во двор. Типичная картина. Детская площадка, маленький белокурый мальчик, лет примерно 3-х («хожу хорошо, говорю плохо»), двигается в мою сторону. Я останавливаюсь метрах в четырёх от него. Останавливаюсь! Не медленно двигаюсь, а останавливаюсь. Чтобы няня видела, что я не представляю для ребёнка опасности. Мальчик продолжает движение, няня стремительно бежит за ним, одним глазом поглядывая на меня. Про себя я думаю – «Боже мой, чего так волноваться, Вы же видите – я остановился. Подойдите спокойно, спокойно возьмите малыша за руку и спокойно уведите туда, куда Вам надо. А можете и ничего не делать, я спокойно и медленно проеду, а Вы просто подержите малыша за руку». Но няня продолжает бежать к мальчику. А мальчик двигается в мою сторону. Няня догоняет его, хватает за руку… и вытаскивает из его руки здоровенный кусок кирпича! Мальчик сосредоточенно двигался в мою сторону с единственной целью – запустить в машину куском кирпича! И няня так быстро бежала не для того, чтобы спасти малыша от машины, а для того, чтобы спасти машину от малыша!
Сворачиваю на узкую, но популярную улицу. Прямо за поворотом стоит какая-то маленькая машинка легкомысленного розового цвета. Прямо скажем, чертовски неудобно стоит. Ни туда, ни сюда. Объехать её можно, но ужасно неудобно. В узенькую, оставленную розовой машинкой, дырку по очереди проезжают машины то с одной, то с другой стороны. Сзади на стекле розовенькой машинки обязательный набор – «туфелька» и «У». Всё ясно, всё понятно. «Би-бип» – одним словом. Дождавшись своей очереди проехать, ныряю в дырку и, проезжая, страстно желаю лицезреть лицо умелой парковщицы. Упс… В розовенькой машинке, с «туфелькой» и буковкой «У» сидят два довольных мордастых гаишника в жёлтых бюстгальтерах! Как же я забыл-то, что у нас ещё кой-кому «можно» так по-уродски машины парковать.
(2 votes, average: 4.50 out of 5)
