Жоао Луиш Аресанду Мартинеш ду Оливейра, или попросту Бабуиньо, лежал на спине и смотрел на потолок. Уже была глубокая ночь, но он ещё не успел адаптироваться к разнице в девять часовых поясов. Да и впечатлений за день было столько, что уснуть была проблема. Сегодня утром Бабуиньо прибыл из Сан-Паулу на просмотр в команду первого дивизиона «Кызыл Чугунопрокат». Тренер команды Александр Павлович Перегаров, или попросту Сан-Паулыч, пристально посмотрел красными непонятно от чего глазами на прибывшего на смотрины. «Худоват ты чего-то братишка. Худоват, говорю ты… Не понимаешь ничего, баклажан хренов, но ничего, через недельку ты у меня все будешь понимать. Понял? Ни черта ты не понял. Ладно, давай пробегись. Пробегись говорю! Как там … Тез давай, шнелле! А понял, рубероид, молодец, значит споёмся». Бабуиньо побежал в сторону, которую ему указал толстый палец Сан-Паулыча. Он легко догнал и перегнал толпу медведеобразных тяжелодышащих парней, которые и были его потенциальными одноклубниками. Парни пыхтели и на бегу чего-то говорили друг другу – «Ты прикинь, я ему говорю ты чо в натуре, а он так раз – и опа! Я тогда ваще ни фига себе думаю, прикинь да?» Бабуиньо вспомнил красные глаза и толстый указательный палец Сан-Паулыча и подумал, что возможно ему надо обогнать пыхтящую толпу. Примерно через двадцать минут Бабуиньо обогнал пелатон уже кругов на пять. При этом Бабуиньо особо и не напрягался. Разминка, последовавшая за кроссом, тоже не напрягла Бабуиньо, и на спарринг-матч он вышел свеженьким. Перед отъездом в родном Сан-Паулу сосватавший его агент напутствовал паренька – «Ты должен сразу же показать себя. С первой же минуты. Ты должен их покорить. Иначе вернёшься в свои фавелы и будешь спать в своей картонной коробке. Ты этого хочешь? Так что используй свой шанс.» Возвращаться в фавелы и снова спать на картонке Бабуиньо не хотел, и потому решил в первом же спарринг-матче показать себя во всей красе. И показал. Первый тайм закончился со счётом 15-0 в пользу команды Бабуиньо. Все пятнадцать голов забил он сам. Он забивал голы на любой вкус – из-за пределов штрафной в девятку, и в падении через себя, он обводил полкоманды и толкал мяч между ног вратарю, он обводил стенку со штрафного, забивал и левой, и правой, и головой, а два гола он забил даже с угловых. В общем, он делал всё, чтобы понравиться тренеру и менеджерам команды. «Смотрите, уроды, как надо играть, – кричал Сан-Паулыч игрокам. – Глядите, смугложопый вас как баб беременных катает! Уроды! Козлы! Алкашня! Вот так вас все катать будут! Опять в конце сезона чупа-чупс сосать будете! Дай ты ему по ногам! А, догнать не можешь? А потому что дымишь как спонсор наш, чугунопрокатный, дай Бог ему здоровья!» Бабуиньо улыбался, он думал, что его хвалят. Ведь он очень хорошо себя проявил. Ослепительно белые зубы показывали его настроение. «Слышь ты, браток… Ты обороты бы сбавил… А то сам знаешь… Никому хорошо не будет… – тяжело дыша шептал на ухо Бабуиньо игрок из проигрывающей команды. – Ты, это… не щерься… я те серьезно говорю… Парни могут это.. тёмную устроить… Понял? Тёмную… Не понял? Как тебе по-африкански объяснить-то. Зидан бах! Понял? А вижу понял. Только много Зиданов, и не головой, а ногами. Понял? Вот так вот – На! На!». Бабуиньо понял, что его сравнили с Зиданом, что вроде как он играет как Зидан и головой и ногами. Он похлопал соперника по плечу и повторил за ним «Зидан! На! На! О-Кей!». Во втором тайме Бабуиньо решил показать, как он умеет раздавать голевые пасы. За 45 минут он создал два десятка голевых моментов, но ни один из них его партнёры по команде завершить не смогли. Это немного расстроило Бабуиньо, но соперник, сравнивший его с Зиданом, успокоил – он показал большой палец и подмигнул глазом. Мол, всё нормально, парень, мы все видели, как ты пасы раздаешь. После тренировки тренер подозвал Бабуиньо к группе толстых мордастых мужчин в костюмах и галстуках. «Ну, что скажешь, Сан-Паулыч, как тебе бразилец?» – спросил самый маленький и самый толстый, с самой бычьей шеей. Тренер отечески обнял Бабуиньо за плечи и сказал – «Понимаешь, Марат Канатович, слабоват он немного. Ну да ничего. Технику я ему поставлю – это я обещаю. Физику тоже подтяну. В общем, сделаю из него человека». « А вроде он и не обезьяна» – от души заржал Марат Канатович, остальные «галстуки-костюмы» синхронно подхватили гогот. Бабуиньо понял, что вроде бы люди шутят и тоже заулыбался. «Он что по-казахски понимает?» – риторически спросил Марат Канатович и снова заржал. Остальные как по команде снова задрали ржущие головы кверху. Через минуту, отхохотавшись и вытирая слёзы в уголках глаз, Марат Канатович протянул руку в сторону. Тотчас другой «костюм-галстук» вложил в его руку какие-то бумаги. «Ой, не могу Сан-Паулыч, рассмешил. Сделаю из него человека! Шутники вы, футболисты. Вот у нас у борцов всё проще. Правда пацаны?» Пацаны-борцы-галстуки-костюмы заулыбались. «Ладно, Сан-Паулыч, ты же знаешь, мы в футболе ничего не сечём. Ты сказал – мы сделали. Главное, чтобы результат был. Давай, пускай наш Пеле подпись под контрактом поставит. Вот где галочки». Бабуиньо взял в руки бумаги, он понял, что это контракт. Буквы на бумаге были ему не знакомы. Он и по-португальски читал с трудом, но это был не португальский язык. Это Бабуиньо мог сказать точно. А вот цифры Бабуиньо понимал. И при виде этих цифр у него чуть-чуть задрожали ноги. О таком контракте Бабуиньо и не мог мечтать. Бабуиньо понял, что не зря старался. Ему очень хотелось что-нибудь сказать, но он не знал, что. «Кампеоне!» – вдруг вырвалось у него. Чемпион! А что он мог ещё сказать, кроме заветного спортивного слова. «Чего он сказал?» – спросил Марат Канатович. Сан-Паулыч ответил – «Говорит, спасибо товарищи спонсоры» и слегка подтолкнул Бабуиньо к столу. Бабуиньо стоя, а Марат Канатович сидя, подписали контакт. «Ну вот, теперь ты наш, Пеле, кстати, как его зовут?» – спросил Марат Канатович. «Как тебя зовут?» – переспросил Сан-Паулыч. Бабуиньо не понял, но снова сказал «Кампеоне». Сан-Паулыч, обращаясь к спонсору, сказал – «Его зовут Кампеоне». – «Ты же говорил, что Кампеоне – это по-бразильски ‘спасибо спонсоры’». – «Ну значит его так и зовут – ‘спасибо-спонсоры’» – «Эх, сложно у вас, у футболистов. У нас, борцов, всё проще. Ладно, давай обмоем сделку. Жiгiттер, коньяктi давай сюда.» На столе появились фужеры, стопарики, помидорчики-огурчики, нарезанное мясо, хлеб и чёрная икра. Бутылка коньяка быстро перелилась в фужеры. «Ал давай, Кампеоне, чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было» – сказал спонсор и залпом выпил коньяк. Бабуиньо взял протянутый фужер. Это было как в кино. «Кампеоне» – снова сказал он и тоже залпом опрокинул его в себя. В глазах всё поплыло. Потом был ещё коньяк, было ещё что-то, люди и лица мелькали перед глазами Бабуиньо. Его куда-то возили. Были какие-то незнакомые женщины, мужчины. «Я тебе не черножопый, ты сам – черножопый» – по-русски кричал кому-то Бабуиньо. Люди смеялись, Бабуиньо тоже смеялся. Вечером его привезли в гостиницу и уложили спать. Бабуиньо лежал на спине и смотрел на потолок. Уже была глубокая ночь, но он не спал. «Вот это жизнь! Я вытянул свой счастливый лотерейный билет» – подумал Бабуиньо.
В конце сезона «Кызыл Чугунопрокат» вышел в высший дивизион. Кампеоне (он же Бабуиньо) набрал 15 килограммов лишнего веса и стал лучшим бомбардиром чемпионата, забив в 38 матчах 96 голов. Сан-Паулыч Перегаров стал известным тренером, и его пригласили тренировать «Стропальщик» из Новостропильска. Марат Канатович попал в опалу, был вынужден покинуть родину и сейчас отбывает срок где-то в Кардиффе или какой-то ещё британской глуши. Вот это жизнь!
Loading ...
