Сто лет назад я продал свою квартиру в Ташкенте. Продавать её было нельзя по закону (в Узбекистане приняли специальный закон, который запрещал продавать квартиры), но как обычно сделки всё равно совершались, просто цена на квартиры упала, а жулики получили дополнительный доход. Квартиру я продал, паспорт сдал на выписку, а сам просто жил у друзей в ожидании получения паспорта. В те времена сотовых не было даже у миллионеров, и информация передавалась либо письмами, либо через обычный стационарный телефон. Вот через такой телефон, который тогда тоже был далеко не у всех, мне передали, что звонила моя жена и что она передала, что меня ищет шеф. Оп-па! Шеф, войдя в мое положение, отпустил меня в Ташкент, но сделка затянулась, и я задержался на несколько дней. Ждать паспорта с выписки нужно было ещё неделю, а шеф мужик строгий, да и просто так не стал бы меня вызывать. Что делать? На поезде, наверное, можно бы было договориться с проводниками и проехать без паспорта. Но на поезде долго. А на самолёт без паспорта не сядешь. Что делать? И тут один из друзей говорит – Пойдём подберем тебе подходящий паспорт. Я – В смысле «подходящий»? Он – Пошли, на месте поймешь. Приходим к его сестре, которую я хорошо знал, и у которой муж работал в МВД Узбекистана. Приходим, значит, к его сестре, и она достаёт, наверное, штук 50-60 паспортов. Мы садимся и начинаем подбирать подходящий паспорт. Больше всего подходил парень таджик, уроженец Сурхандарьинской области. Я запомнил легенду – кто я, когда и где родился, в общем всю информацию, указанную в паспорте. В тот же день я купил на этот паспорт билет на самолёт (тогда между Алма-Атой и Ташкентом ежедневно летал Ил-86 и ещё несколько самолётов попроще). В аэропорту меня дважды обыскивали (деньги у пассажиров искали в открытую, и никто даже не думал это скрывать), дважды сверяли мою физиономию с паспортом, но денег не нашли и ничего подозрительного не обнаружили. В Алма-Ате ситуация повторилась – меня обыскали и сверили с паспортом, но с тем же результатом. Я благополучно пролетел из одного государства в другое по паспорту другого человека! И никто этого не обнаружил! Ладно бы, документы проверяли европейцы, для которых все азиаты на одно лицо, но наши местные (алматинские-ташкентские) сотрудники различных служб уж могли бы отличить одного человека от другого.
Через какое-то время я получил свой паспорт с выпиской по почте, а что делать с другим не знал. На мой вопрос – что дальше, мне ответили – а как хочешь. Хочешь – оставь паспорт себе, хочешь – пришли обратно. Я отослал его в Ташкент. А ведь мог и дальше жить по этому паспорту. Мог просто стать другим человеком.
Мысли Июнь, 2009
Случаи из жизни. Паспорт.
Некрасивая девочка
У Заболоцкого есть стихотворение «Некрасивая девочка», суть которого в том, что маленькая некрасивая девочка весело играет с другими детьми и не подозревает, что она некрасивая, а вот когда она вырастет, то у неё будут и комплексы и момплексы, и куча проблем, так что играй некрасивая девочка, пока ты не знаешь, что ты некрасивая. В детстве я думал, действительно, бедные-бедные некрасивые девочки, как вам несчастным будет тяжело во взрослой жизни. Вспомнил всё это, увидев некрасивую женщину – худую, маленькую. Идёт эта женщина по улице и держит на руках ребенка, а рядом идет её мужчина и держит за руку ещё одного ребенка. И смотрит этот мужчина на эту некрасивую женщину такими влюбленными глазами, что становится совершенно очевидным – лучше этой женщины для него никого нет. Так что, играйте, некрасивые девочки, и вообще ни о чём не думайте. Ни сейчас, ни потом. Ещё неизвестно, кого любить будут больше.
Детективы
Некогда детективы имели жуткую популярность. «Остросюжетный политический детектив», «криминальный детектив», само слово «детектив» уже было рекламой. Детектив – это нечто стоящее. А сейчас я что-то не вижу не только былой популярности, но и даже представителей жанра. Дэн Браун облёк свое произведение в форму детектива лишь для того, чтобы придать ему интригу. И ещё потому, что историю про то, что у Иисуса могли быть дети, как-то нелогично писать в жанре фэнтези. Ещё несколько лет назад гремевший Акунин сейчас пишет что-то другое. Наверное, фэнтези. Как все. Маринина с Донцовой, наверное, не умеют писать фэнтези, и потому не будут востребованы. Представители жанра должны перейти в другой жанр. Требования времени.
Плановая клановая
В газетах всё время пишут – «клановая борьба», «клановая борьба». А дальше – точка, тишина. Никаких расшифровок газеты не дают. А вот кое-кто хочет, чтобы газеты не просто указывали – «это результат клановой борьбы», но и в обязательном порядке печатали в приложениях списочек всех, кто в плохой клан входит. Главу клана обязательно, казначея, и так далее. Чтобы все простые граждане понимали, что эти вот, такие-сякие, мешают нам нормально развиваться. И обязательно надо ещё рядышком списочек хорошего клана напечатать – эти вот, наоборот, хорошие. И опять-таки, глава клана такой-то, такой-то, замы у него такие-то, казначей клана такой-то. Чтобы все мы знали, что эти вот парни хорошие. Им-то чего стесняться, они же не из плохого клана. Но, оказывается, не всё так просто. Посмотрим, допустим, на всем известный футбол. Вот играет, к примеру, в футбол команда из одного города и команда из другого. Кто из них плохой, а кто хороший? Нет среди них плохих и хороших, а есть свои и чужие. Так и в клановой борьбе – нет плохих и хороших, а есть свои и чужие. Некоторые зрители всегда болеют за какой-то клан, который они считают своим. Но большинство считает себя просто любителями спорта и не имеет своего любимого клана. Впрочем, как и в футболе.
«Сборная Казахстана по клановой борьбе». Такой не бывает. Потому что, в отличие от греко-римской или вольной борьбы, не бывает чемпионатов мира по клановой борьбе. Клановая борьба – это не международное дело, это внутренние соревнования. Бывают областные чемпионаты и даже районные, но за пределы страны клановая борьба не выходит. Именно поэтому клановые борцы умеют бороться только со своими и не умеют бороться с чужими. …подробнее →
Скоростные развязки
Жизнь без сотовых ещё можно вспомнить. Можно вспомнить, как заранее договаривались о встрече. Как старались на эти встречи не опаздывать. Как весь день планировался, и коррекции вносились лишь в крайнем случае. Это всё еще можно вспомнить, потому что это было значимо, это происходило постоянно, и на это обращалось внимание. На перекрёстки не обращаешь такого пристального внимания, и потому вспомнить вид перекрёстка до строительства скоростной развязки очень тяжело. Я пытаюсь вспомнить, какими были Фурманова-Аль-Фараби, Аль-Фараби-Ленина. И мне это сделать тяжело. Хотя я пользовался этими перекрёстками ежедневно! Всё настолько быстро меняется, что значимость приобретает лишь сегодняшний день. Я помню, как выглядит дорога сегодня, я не помню её вчера.
Страсти
Сынок поступает в школу. Не в первый класс, но в девятый. Сейчас же везде надо поступать. В первый ли класс, или даже в детский сад, всюду от детей требуют определённого багажа знаний. И всюду конкурс. Всюду армии родителей, изнывающих под жарким солнцем. Полно приезжих. И очень мало бесстрастных. То есть, изначально всем как бы всё по барабану, все ходят расслабленные промежуточным финишем, чоп-чёрные папашки умильно фотографируют своих косолапых дочек на фоне желаемого храма знаний, пацанята с прыщавыми носами пытаются держаться на пару шагов в стороне от своих пока ещё спокойных мамаш. Мамаши выведывают друг у друга крупицы бесполезной информации. Никто ничего не знает, кроме пары-тройки блатных. Но блатные пока молчат, и никто ещё не знает, что они блатные. Все пока ещё спокойны. Но вот проходит первый тур. Уже пошло расслоение, уже появилось неравенство. Кто-то, стесняясь поражения, опустив голову, уходит, у некоторых дети успокаивают родителей, у других наоборот. Набравшие много баллов ходят гоголем, их сразу видно, они даже как будто выше становятся, им хочется, чтобы все знали об их маленькой победе. Они это заслужили, они молодцы. Но основная масса ещё в напряжении, пока не пройдёт апелляция, никто не узнает проходной балл. Апелляция проходит долго, приемная комиссия гуманна к традиционной казахской безалаберности. Кто-то забыл документы, кто-то просто тупо опоздал, но пройти апелляцию должны все желающие. Семь часов на жаре все ждут, пока последний сомневающийся в правоте приёмной комиссии не успокоит свои сомнения. Чем меньше сомневающихся остается, тем больше страсти разгораются у родителей. Вот двое бритых пытаются силой прорваться внутрь здания, но охранник твёрдо им отказывает. Тогда появляются крутые корочки, но охранник твёрд, и бритые немного успокаиваются. Внимание охранника, да и всех окружающих привлекает дедушка, который стучит кулаками по стеклопакету. Дедушка считает, что к его ребенку отнеслись несправедливо. Дедушка вызывает на поединок директора школы. Директор приходит, но разговаривает с дедушкой через стекло. Дедушка его не слушает, он требует поединка на улице. Мне жалко дедушку и его ребенка, но как всё это некрасиво выглядит. В это время внимание всех привлекает динамик, высунутый из окна второго этажа. Все бегут к динамику, только дедушка остается стучать в стекло. Динамик громко и чётко объявляет проходной балл на второй тур. Кто-то охает, кто-то ликует. Большая часть в уже вечерней прохладе расходится по домам, но непримиримые родители остаются стучать в стекла. Раздаются крики о том, что «всё куплено», что «в школе одни блатные». Теперь уже не один дедушка, а с десяток мамаш, потерявших часть рассудка от неудачи, жаждет крови директора. Бесполезно. Директор – умный человек, он прекрасно понимает, что ни в коем случае нельзя входить в контакт с разъяренными родителями. В лучшем случае он поговорит с ними через стекло, а, скорее всего, просто не выйдет к ним. Ведь завтра второй тур. Он сложнее, он более значим. И страстей после него будет куда больше.
15 лет назад
У Борхеса есть несколько рассказов, в которых он встречается с самим собой в разном возрасте. То к юному Борхесу подсаживается на лавочку всезнающий Борхес-старик. То, наоборот, к старику Борхесу приходит тот Борхес, что значительно его моложе. Борхес старый показывает Борхесу молодому купюры из будущего и даже даёт ему одну из них на память, но что-то мешает молодому Борхесу сохранить сувенир из будущего, и в итоге каждый остаётся при своих. Недавно я сидел и думал, а что бы было, если бы я пятнадцатилетней давности вдруг оказался в сегодняшнем дне. Что бы я увидел? 15 лет назад я был тесно связан с компьютерным бизнесом. На моих глазах появлялись многие компьютерные прибамбасы. В течение буквально нескольких лет появлялись сканеры, цветные принтеры, саундбластеры, CD-ROMы, операционные системы с графическим интерфейсом, программы распознавания образов и т.д. Если бы меня как борхесовского героя из тех времен закинуть в сегодняшний день, то, наверное, меня бы поразило то, что ничего особенного с той поры не появилось. Ничего революционного. Ну, разве что флешки. А всё остальное было. Просто всё экстенсивно развилось, а заметно нового почти что ничего и не появилось. Разве что визуально есть какие-то существенные отличия Windows Vista от Windows 3.11 (в отличие разницы, скажем, между той же 3.11 и DOS)? Или принципиально DVD-ROM отличается от CD-ROM? Для пользователя всё одно, просто объем информации стал больше. Объём жёстких дисков увеличился, но его всё равно не хватает (я помню, как 15 лет назад мы смеялись, вспоминая мегабайтные жёсткие диски для ЕС-1045, а сейчас со смехом вспоминаем первый купленный 1-гигабайтный диск). Саундбластеры всё те же, видеокарты просто увеличили скорость и объем своей памяти. Существенно выросла оперативная память, ускорились модемы и сетевые карты. Но ничего нового не возникло! Больше всего меня бы поразило, как медленно работают компьютеры. То есть я пятнадцатилетней давности визуально, пожалуй, заметил бы, что компьютер стал работать медленней, чем в те времена. Windows 3.11 на 386DX с оперативной памятью 4 Мб и винтом 120 Мб загружался быстрее, чем мой сегодняшний Core Duo с Windows Vista. И ещё я заметил бы, что компьютерщиков стали называть айтишниками. И ещё я бы, пожалуй, был бы всем этим несколько разочарован.

(2 votes, average: 4.50 out of 5)