1. Говорят, что закон о СМИ принимается для борьбы с новыми политическими мигрантами. Если это так, то, по-моему, слишком громкая борьба. Кому есть дело до бывших политиков, неплохо живущих сейчас в забугорье. Мне лично никакого дела и нет. И таких, как я, большинство. Кто воспринимает «политиков в эмиграции» как потенциальных вождей? Да никто! Если кто и читает написанное ими, то лишь из обывательского стремления покопаться в чужом бельишке. Это раз. А вот и два – всё ли в мире делается законно? Ой ли. Хорошо, если вся верхушка айсберга законна. А уж про то, что под водой – и слов нет. Ну, так и глушите ненужную и вредную информацию без Закона. Кто за это спросит? ОБСЕ? Ему это надо?
2. Страх прессы приводит к отсутствию критики. Не только злопыхательской, но и конструктивной. Отсутствие внешней критики приводит и к полному отсутствию критики внутренней. И тогда действия становятся похожи на рубку сука. Все же боятся сказать – «Что ты делаешь? Ты же рубишь сук, на котором сидишь». Надо ли было поддерживать тонущие банки? Пожалуй, что нет. Надо ли было входить государству в акционеры проблемному банку? Однозначно нет. Были ли прогнозируемы действия буржуинов? Конечно, да. Так почему тогда все действия принимающих решения были неправильными? Потому что все боялись подставить под сомнение решения властей. А внутренняя критика не сработала.
Loading ...
У Борхеса есть рассказ «Хаким из Мерва». Давным-давно вошли в город трое. У одного на голове была маска быка, а двое других были слепыми. Люди спросили человека, почему он носит на голове маску быка. И герой ответил, что лик его настолько страшен, что каждый, узревший его, тут же слепнет. А когда спросили, отчего же ослепли спутники быкоголового, то выяснилось, что они-то как раз и видели лицо того, кто был за маской. Постепенно необычность героя позволила ему стать правителем всех и вся. Он пугал самим собой, и люди его боялись. Люди стали послушны. Слово его стало законом, а облик его стал легендой. И всё бы так и длилось до бесконечности, если бы одна из наложниц не рассказала о руках быкоголового, которые выдавали в нем больного проказой. Лжепророк был развенчан.
Читательская ли, зрительская ли, какая ли ещё иная аудитория в былые времена должна была быть подготовлена. Иначе говоря, художник (писатель, режиссёр) творил для своей аудитории, которая была готова к его творениям. Читающий того или иного писателя должен был владеть какой-то базовой информацией, должен был быть готов к каким-то рассуждениям. Иначе он рисковал воспринять книгу как никому не нужную заумь. Или же писателю пришлось бы в каждой книге проводить начальные объяснения своих суждений. Или же редактору пришлось бы испещрять текст пояснительными сносками. Как, например, «Улисс» Джойса. Я явно не готов пока читать Джойса. Но, судя по редакторской работе над «Улиссом», подготовленных к Джойсу читателей, видимо, немного. Джойс искал и находил в своей жизни параллели с жизнью Одиссея. Это где-то и как-то натолкнуло меня на попытки осмыслить Новую Хронологию А.Т.Фоменко. Чтение книг Фоменко, как выяснилось, занятие тоже не из простых, и также, как и чтение Джойса, требует подготовленности читателя. Не зная скрупулезно обычной хронологии, Новую Хронологию понять просто невозможно. Читатель в большинстве своем не готов и к А.Т.Фоменко.
(4 votes, average: 4.75 out of 5)
